В большинстве словарей и справочников под «сектами» понимаются сравнительно небольшие и замкнутые религиозные группы, отделившиеся от основной религиозной общины (или основных общин) страны или региона и противостоящие им. Слово «секта» (лат. secta — образ жизни, учение, направление, школа, шайка) имеет две возможные этимологии: либо от sectare – отсекать, разделять, либо от sequi — следовать за кем-либо, повиноваться, быть в услужении.
Стоит подметить сразу, что термин «секта» возник как религиозное понятие и всегда использовался в контексте соотношения вероучительных основ разных деноминаций внутри одной конфессии. К данному вопросу обращались в своих исследованиях многие философы и социологи.
По мнению В.И. Гараджи, уже во времена раннего христианства возникли и существовали в более или менее модифицированном виде дожившие до наших дней различные социологические формы его выражения. Преобладала община, живущая в мире с обществом и не предъявлявшая к своим членам каких-то из ряда вон выходящих требований (например, мученических подвигов во имя веры). Но с данным утверждением трудно согласиться хотя бы на основании того, что апостол Павел говорит о церковных мужах веры как раз с точки зрения мученичества за веру: «Другие испытали поругания и побои, а также узы и темницу, были побиваемы камнями, перепиливаемы, подвергаемы пытке, умирали от меча, скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления; те, которых весь мир не был достоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли. И все сии, свидетельствованные в вере, не получили обещанного, потому что Бог предусмотрел о нас нечто лучшее, дабы они не без нас достигли совершенства» (Евр. 11: 36-40).
Немецкий философ и теолог Э. Трельч в работе «Социальные учения христианских церквей и групп» на основании Нового Завета показывает соотношение Церкви и секты уже на первом периоде становления христианства. Он видел в Церкви и секте различные способы социального самовыражения религиозной идеи.[1]
М. Вебер в работе «Хозяйство и общество» разработал социологическое понимание Церкви и секты, сопоставляя их по трем признакам: 1) отношение к «миру», 2) критерий членства и 3) организационная структура. На наш взгляд, каждый из предложенных критериев может быть опровергнут на основании Евангелия. Рассматривая это распределение, мы можем заметить неоднозначность обращения к евангельским текстам. Так, если обратиться к пояснению первого веберовского признака, мы видим, что «секта тяготеет к неприятию и осуждению «мира», мирских порядков. По этому признаку Христос со Своей группой учеников был сектантским лидером.[2] Христос говорил: «Я передал им слово Твое; и мир возненавидел их, потому что они не от мира, как и Я не от мира. Не молю, чтобы Ты взял их из мира, но чтобы сохранил их от зла. Они не от мира, как и Я не от мира» (Иоан. 17:14-16).
Далее М. Вебер рассматривает в качестве характерного признака секты исключение из своей среды нарушивших внутренние принципы. Но и здесь возникает противоречие с Новым Заветом, где мы читаем рекомендации апостола Павла: «Но я писал вам не сообщаться с тем, кто, называясь братом, остается блудником, или лихоимцем, или идолослужителем, или злоречивым, или пьяницею, или хищником; с таким даже и не есть вместе» (1 Кор. 5:11). И последний признак секты, предложенный М. Вебером, также не бесспорен. Он характеризует Церковь как бюрократическую организацию, если же во главе стоит лидер харизматического типа, то это уже секта. Но в таком случае возникает банальный вопрос: кем был Христос — бюрократическим лидером или харизматическим? Евангелие представляет Его более харизматическим, значит напрашивается вывод, что Он был «сектантом», и, по Веберу, ничего общего с Церковью не может иметь.
Из вышесказанного следует, что понятие секты остается весьма неопределенным, и сколько толкований бы мы не встретили, каждое из них будет в какой-то мере ущербным, недостаточно точным. На наш взгляд, секта – это прежде всего состояние ума. Человек может не быть членом деструктивного культа (он может посещать православный храм), но он может быть сектантом по своему психическому и духовному состоянию. Это состояние ограниченности миросозерцания, опьянения чувственностью, отсутствия здравой логики и критического осмысления бытия. Такой человек – потенциальная жертва псевдорелигиозных организаций.[3]
Ещё более проблематичным, на наш взгляд, является термин «тоталитарная секта». Творцом это термина считает себя А. Дворкин, вернувшийся в начале 90-х годов ХХ века из американской эмиграции, но так и оставшийся американским подданным. Справедливости ради нужно отметить, что он сам очень скромно оценивает свой собственный вклад в классификацию религий. Вводя впервые термин «тоталитарная секта», он (Дворкин) и «не думал, что вводит новое понятие, – настолько само собой разумеющимся он казался».[4]
Но истоки данного понятия следует искать не в его очевидности, а в том, что использовавшийся ранее термин «деструктивный культ» обнаружил свою недостаточную эффективность. Большинство россиян никогда не сталкивались с феноменом «тоталитарной секты», вследствие чего прежде, чем «пугать» их «тоталитарными сектами», неплохо было бы сначала объяснить, что это такое. Другое дело – понятный для каждого современного россиянина термин «тоталитаризм».
Тоталитаризм [фр. totalitarisme / лат. Totalis — весь, полный, целый] – одна из форм авторитарного государства (тоталитарное государство), характеризующаяся полным (тотальным) контролем государства над всеми сферами жизни общества и личности, фактической ликвидацией конституционных прав и свобод, репрессиями в отношении оппозиции и инакомыслящих.[5] Обратившись к понятию тоталитаризма, заметим, что в общем смысле тоталитаризм есть попытка унифицировать всю многогранность человеческой природы и все многообразие проявлений ее в обществе; упростить, перестроить, подчинить одной руководящей идее, исходящей не из познания, но из некоей «теории», достаточно умозрительной. Тоталитаризм отличается от деспотизма тем, что второй подчиняет, первый — порабощает. Не следует смешивать тоталитаризм духовный и политический; хотя слово здесь одно (и корни явления общие), но проявления разные; кроме того, духовный тоталитаризм более широк в том смысле, что желает поработить не только человека, но и Бога, заставить Его служить себе.
Поэтому, перенося на область религии этот пугающий смысл термина «тоталитарный», так близкий памяти россиян, напоминающий о лагерях, несвободе, принудительном труде, скудной пище и т. д., создатели конструкции «тоталитарная секта» рассчитывали, таким образом, существенно усилить общественную ненависть к феноменам, обозначаемым этим термином. В зарубежных антисектантских изданиях, в том числе предназначенных для широкого круга читателей, термин «тоталитарная секта» не встречается. Таким образом, открытие данного термина и «вбрасывание» его в широкое обращение можно с большой долей уверенности считать отечественным «ноу хау».[6]
Исходя из того, что понятие «тоталитарная секта» появилось при характеристике религиозной практики, то и свою аргументацию авторы, говорящие о «тоталитарных сектах», черпают из жизни религиозных объединений. Поэтому нам необходимо обратиться к тому, как оценивают «тоталитарные секты» сами сектоборцы. Мы не будем рассматривать нехристианские религии, т. к. их вообще современные сектоборцы «одним махом» относят к «тоталитарным сектам», за исключением иудеев, буддистов и мусульман, принадлежащих к основным духовным управлениям своих религиозных традиций. Так, на одном из сайтов в Интернете можно найти следующие признаки «тоталитарной секты»:
1. Проповедь религиозного учения, отличающегося от традиционных религий и учений, исповедуемых членами других сект.
2. Резкая критика других религий и обещание «Божьего» наказания для их последователей.
3. Наличие харизматического лидера, который является проповедником и главным администратором секты.
4. Существование круга лиц, особо приближенных к лидеру секты и занимающих в ней руководящие посты.
5. Активная миссионерско-проповедническая деятельность членов секты, включая беседы на улицах, местах работы и отдыха граждан, раздачу листовок и иной религиозной литературы, трансляцию сектантских программ в электронных СМИ.
6. Проведение массовых мероприятий с целью привлечения потенциально верующих.
7. Усиленное внимание к несовершеннолетним, попавшим в секту.
8. Проведение специального религиозного обучения для неофитов.
9. Повышенное внимание к вопросам образования, учреждение собственных духовных и светских учебных заведений, попытки внедрить религиозно-педагогические наработки в практику занятий с молодежью в уже существующие образовательные структуры.
10. В ряде сект — изменение физического облика членов, наделение их религиозными именами и духовными званиями, требование носить специальную одежду и культовые принадлежности.
11. Соблюдение строгой религиозной дисциплины, жесткая регламентация всей жизни верующих, декларация необходимости расстаться с семьей и родителями, бросить работу или учебу (либо сменить место работы и учебы).
12. В ряде сект — требование бесплатной либо символически оплачиваемой работы на предприятиях и в организациях секты, сбора подаяний и выполнения коммивояжерских функций с целью продажи религиозной литературы.
13. Использование особой психотехники, методов внушения и самовнушения, суггестии и гипноза, наркотических препаратов, изнурительных постов, трудных физических упражнений, ограничения в физическом отдыхе и сне, часто повторяющихся молитв для быстрейшей деформации сознания верующих.
14. Благотворительность и опека для вовлечения в секту представителей социально незащищенных слоев населения.
15. Показная декларация лояльности к закону и послушания властям, контакты с государственными служащими для лоббирования интересов секты в органах власти, участие в политической жизни путем поддержки определенных политических сил, содействия либо противодействия предвыборным кампаниям отдельных кандидатов, создания общественно-политических объединений, партий и движений.[7]
А теперь рассмотрим предложенные нам признаки «тоталитарной секты».
Первый признак очень расплывчат, т.к. в принципе учение любой религии — «традиционной» ли, секты ли — естественно будет отличаться от других. Всегда, когда создается новое религиозное движение, в основании стоит вопрос очищения веры. И те, кто отделяются, никогда не считают, что они становятся сектой. Так, к примеру, РПЦ МП не считает, что в результате раскола в христианской Церкви в 1054 году православие стало сектой. Но интересна статистика в христианском мире. Если все христианские исповедания взять за 100 %, то получится, что ~40 % — это католики; ~30 % — протестанты; ~13 % — православные; остальные принадлежат к другим деноминациям.[8]
Трудно найти религиозную организацию, которая не подпадала бы под второй предложенный нам признак. Специфика религиозных учений как раз в том и состоит, что каждое из них считает себя истинным, соответственно, другие – ложными; не критикуя другое учение, не показывая его заблуждение, невозможно доказать правоту своего учения. Более того, «выяснение отношений» происходит и внутри самих конфессий, вплоть до взаимных отлучений и обвинений в ереси.
(продолжение следует)
В. И. Ничик, исполнительный директор Уральского филиала Евро-Азиатского отделения Международной ассоциации религиозной свободы (г. Екатеринбург).
________________________________________________________
[1] В.И. Гараджа Социология религии. стр.136
[2] Там же,. стр.139
[3] http://www.bp.vlad.ru/athers/sectos/1.htm — Психологический портрет тоталитарной секты
[4] А. Дворкин. Сектоведение Н. Новгород. 2000г. стр.35
[5] http://az.don.sitek.net/cgi-bin/ivoc/ru/sis.pl -Словарь иностранных слов
[6] И.Я Кантеров «Деструктивные, тоталитарные» и далее везде.// Десять лет по пути свободы совести., стр32
[7] http://pokrov.gatchina.ru
[8] Д. Янг. Христианство. Изд. торг. дом ГРАНД.: -М., 2001г. стр.235